Печат

Александр Балтин: Главная проблема современной литературы - желание развлекать

Автор Ольга Гурская. Публикувана в Брой 9, 7 — 13 март 2014

Александр Балтин (родился в Москве, в 1967 г.) — член Союза писателей Москвы, автор 84 книг (включая собрание сочинений в 5 томах), свыше 2000 публикаций в более, чем 100 изданиях России, Украины, Беларуси, Башкортостана, Казахстана, Италии, Польши, Словакии, Израиля, Якутии, Эстонии, США, лауреат международных поэтических конкурсов, стихи переведены на итальянский и польский языки.

- Александр Львович, когда у Вас в первый раз возникло вдохновение написать и что это было?

- Я пишу с десяти лет, хотя — несколько неожиданно, может быть, — поначалу это была проза: короткие рассказы, стихи я стал сочинять только в 21 год. Писать для меня было естественно, и я не представляю себя вне этого рода деятельности. Ну а вдохновение… С годами учишься его создавать.

- Вы автор 84 книг и среди них не только поэзия, но и пьесы, проза, переводы… Сколько времени Вы потратили на такой огромный труд и откуда берете такую творческую мощь?

- Всe это складывалось постепенно, очень по-разному, порою очень медленно… Одну строчку в стихотворении я могу переделывать часа три-четыре… А иногда стихотворение рождается сразу, как озарение, за несколько минут. Иногда стихи снятся.

- Как происходит процесс „рождения” стихотворения, пьесы, прозы?

- Тоже очень по-разному. Иногда это звук — звук манящий, или раздражающий, неясный тебе самому, постепенно проступающий словами. Иногда — это в основном относится к стихам исторического и культурологического плана — просто хочется написать на какую-то тему, думаешь о ней, и, точно посылаешь куда-то — в неведомые пространства — посыл, и он возвращается стихотворными строчками. Воспоминания, мечты — всe это бесценный материал для сочинительства. 

- Как Вы определяете назначение высокого искусства, и какой смысл Вы вкла-

дываете в свою деятельность?

- Смысл высокого искусства один — возвышать человеческую душу, помогать человеку выковать свой дух. Надеюсь, я хоть насколько-то принадлежу к людям, выполняющим подобную миссию — через стихи, прозу… 

- Иногда Вы пишете о Боге. Вы верующий? Насколько вера Вам помогает по жизни?

- Я не верю в Бога — я ЗНАЮ, что Он есть. Ценна, по-моему, не слепая вера, а именно ощущение Бога, прикосновение к нему — через высшие наши, человеческие состояния, в том числе через творчество.

- Что Вас связывает с Болгарией? Как давно Вы не были в нашей стране?

- Я был в Болгарии в 1980-м году, и впечатления остались очень яркие — на всю жизнь. Был в пяти городах. Многое меня связывает и с болгарской культурой — я переводил стихи П. Яворова, готовил мемуарные материалы о Н. Вапцарове и Э. Багряне. И читал многих болгарских прозаиков и поэтов.

- Александр Львович, Что Вас больше всего вдохновляет? 

- Едва ли смогу ответить однозначно. Иногда дождь. Иногда — снег. Иногда молитва. Иногда — чтение любимых стихов… Разное.

- О чем Вы пишете больше всего?

- Как это ни банально — о жизни. Вообще, темы-то только две — жизнь и смерть.

- На Ваш взгляд, какова главная проблема современной литературы?

- Желание развлекать, вместо стремления возвышать душу.

- Что бы Вы посоветовали тем, кто начинает писать?

- Больше читать. Внимательнее вслушиваться и вглядываться в себя, в собственные душевные недра.

- Какие Ваши творческие планы на будущее? Может быть какой-нибудь русско-болгарский литературный проект?

- Честно сказать, у меня никогда нет никаких творческих планов. Как сложится. Что Бог даст.

- Что бы Вы пожелали нашим читателям? 

- Хороших стихов и прозы!


* * *

Всей болью я люблю Россию,

Всем счастьем! Радостью небес,

Которые то золотые,

То чёрные, как алчный бес.

На берегу Оки заплакать

От умиления могу.

Мелькнул в тумане белый ангел,

В душе сразил сейчас тоску.

Провинциальные овраги

И церкви ветхой старины.

Но всё доверить ли бумаги?

Смесь неба, счастья, глубины?

Лес дивно осенью пестреет,

Как стяги — сердцу говоря,

Что миру свет явить сумеет

Взойдя, российская заря.

ОТЧИЗНА

Больна Отчизна. Кто же мать

Невзлюбит за её болезни?

За не-любовь такую в бездне

Свинцовой будешь прозябать.

Отчизна! Сладость слова, свет,

От оного идущий в душу.

Банально? Совершенно нет,

Какую бы ни думал думу.

Туман поутру над Окой

Слоится нежно-волокнисто.

Перекликается с водой,

Пусть немо, а уйдёт — небыстро…

Иль старый тополь у окна -

Цветаст — почти что Византия!

Коль осень щедростью дана,

Цвета отметишь ключевые.

А ключевой — он золотой:

Цвет неба и духовной силы.

Отчизна бездною благой

И шаровой в себя вместила

Всего — избыточно вполне.

Увы, и боли и болезни.

Но упрекать негоже мне

Грядущей цвет всеобщей песни.

БОЛГАРСКИЕ БЛИКИ

1

Поздно вечером вокзал в Софии.

Детские огни всегда ли золотые?

С мамой к дальним родственникам едет

Пятиклассник. И в глазах восторг.

А она, Болгария — восток?

Встретили. Ум предстоящим бредет.

С мамой дед о разном говорит,

Он бежал в семнадцатом. И вид

Из окна парнишке интересен.

- Завтра по Софии поведу, -

Обещает дед. Я жду и жду,

Мне уже мирок квартиры тесен.

Я Софию помню, что кино,

Что смотрел давно. Давным-давно.

Александра Невского громада,

Масса куполов, с мечетью схож

Храм. И городской любой пейзаж

Сладок мне. И большего не надо.

Да, не надо. Университет,

Купол в патине. Так много лет

Университету. Нумизматы

Возле магазина подойдут,

И предложат нужное. Маршрут

Каждый по Софии дан богато.

Храм святой Неделки — тёмный храм.

Белый мавзолей, я не был там.

Ездили в Бургас и Пловдив после.

Я Созополь сильно полюбил.

Моря синеву благодарил

За возможность быть неделю возле.

В Рилы ездили, и там была

Зелень пышная. Колокола

Там звучали? Этого не помню.

Черепица красная горит.

Солнце светит. Прошлое сквозит

Нынешним — накатывают волны.

2

В Несебре с террасы кафе

Море мне видно насквозь.

Быть я не мог подшофе.

Радость — поездки ось.

И по Несебру бродить

Сладко. Проулки. Тень.

Сколько ещё мне жить?

Даже сто лет не лень.

3

Дед бежал когда-то из России,

Был кадетом — страшен раскордаж.

Дедовы рассказы золотые.

Дача. Замечательный пейзаж.

Дача. И платан на старой даче,

И скоблённый, с разной снедью стол.

Не забыть, что было. А иначе

Для чего глагол?

4

В сердце лоскуток болгарский,

Лоскуток — но он богатый

Цветом солнечных гирлянд.

Пловдив, вышитый Востоком.

Храм открыт огромным оком.

Вырастанье на кой ляд?

Вырастаем, вырастаем,

Гроздь Несебра забываем,

Напевает человек,

Что Болгарию припомнил.

И внезапно, резко понял,

Как он стар.

Как грязен снег.


ПАМЯТИ Б. ЕВДОКИМОВА

Взор поразила катаракта,

Читает через лупу все ж.

- Куда пойдем мы с вами завтра?

На гида мало дед похож.

Кадетом был, и из России

В 17 году бежал.

Осел в Болгарии. Златые

Закаты, было, вспоминал.

Сын, дочь и пара внуков. С мамой

Гостили — детский мой ранжир.

А может — мир счастливый самый?

Софийский открывался мир.

Дед аккуратен, острый юмор,

И изощренный кулинар.

И я смотрел тогда и думал -

А может, дед совсем не стар?

Я вспоминаю, вспоминаю,

Листаю смертный каталог,

Себя причастным ощущаю

Ко всем умершим. Вот итог.

* * *

Давно я что-то не летаю,

И не ныряю в облака,

Но самого себя теряю

В густотах каждого стиха.

А снова хочется подняться,

То состояние вернуть.

Но только сны об этом снятся,

Пусть продолжается мой путь.


Памяти Пушкина

10 февраля день памяти великого русского поэта Александра Пушкина. 10 февраля 1837 года он умер от ранения, полученного на роковой дуэли с Дантесом. Вспомним маленькую частицу его великого творчества, которое изменило не только литературный мир Россий, но и всего мира.

* * *

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.

БУРЯ

Ты видел деву на скале

В одежде белой над волнами

Когда, бушуя в бурной мгле,

Играло море с берегами,

Когда луч молний озарял

Ее всечасно блеском алым

И ветер бился и летал

С ее летучим покрывалом?

Прекрасно море в бурной мгле

И небо в блесках без лазури;

Но верь мне: дева на скале

Прекрасней волн, небес и бури.

Поэт 

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботах суетного света

Он малодушно погружен;

Молчит его святая лира;

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

Тоскует он в забавах мира,

Людской чуждается молвы,

К ногам народного кумира

Не клонит гордой головы;

Бежит он, дикий и суровый,

И звуков и смятенья полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы…